ТРИ ЦВЕТА ЛЮБВИ

Книги
04.03.20

? ТРИ ЦВЕТА ЛЮБВИ
(отрывок)

...Телефон разразился мелодичной колыбельной — Ульяна! Она должна была ближе к вечеру заглянуть, может, хочет пораньше? Вот было бы здорово — при ней мамуля слегка теряет свою настырность.
Ульяна действительно хотела сообщить об изменении планов:
— Ма! — затараторила она извиняющимся тоном. — Ты прости, я сегодня, наверное, не смогу зайти... У нас тут компания образовалась... ты как, сегодня без меня проживешь?
Оставаться наедине с мамулей, слушать ее бесконечные нотации — «я же ради твоей пользы стараюсь!» — ужас. Нет, только не это! Надо срочно что-то придумать. Леля отошла из прихожей на кухню: беседовать при мамуле — тоже не безопасно — и довольно бодро заговорила в трубку:
— Так заходи с компанией, я как раз кулебяку спекла, а есть некому.
— Кулебяку? Ух ты! — Ульяна явно обрадовалась и пообещала «быть скоро-скоро-скоро».
— Леля, это неприлично! — возмущенно заявила мамуля, когда Леля, слегка успокоенная, вернулась в прихожую.
— Что неприлично, мам? — кротко уточнила она.
— Вести себя так вот, как ты сейчас. Взяла и убежала! Мы же разговаривали!
— Мне позвонили, ты же слышала, — почему-то не хотелось говорить, что звонила Ульяна, опять начнутся нотации про «неправильное воспитание».
— Так надо было сказать, что занята, — безапелляционно заявила Екатерина Александровна. — Кому нужно, тот перезвонит. Или тебе посторонние люди важнее матери?
— Ма-ам, не начинай, а? — взмолилась Леля.
— Что — не начинай? Это хамство, неужели ты таких простых вещей не понимаешь? Еще и ушла — чтоб я не слышала, о чем ты разговариваешь, да?
Вместо того чтоб возмутиться неуместностью мамулиных обвинений, Леля вдруг спросила:
— Мам, это ты фотоальбом взяла?
Она тут же пожалела, что спросила — зачем? Исчезновение фотоальбома она обнаружила за несколько минут перед тем самым звонком Дима, что расколол всю жизнь на «до» и «после», и, кажется, так с того времени о пропаже и не вспоминала. Подумаешь — фотоальбом! Может, его Ленька и забрал. И даже скорее всего. В Новый Год они говорили, что хорошо бы накопившиеся там фотографии оцифровать. Или не в Новый Год? Эта идея возникала время от времени, но почему-то так и не была реализована. Должно быть, Ленька решил наконец сделать сюрприз... и не успел. И альбом сейчас лежит в какой-то фотостудии — или кто там оцифровкой старых снимков занимается? Это куда правдоподобнее, чем мамулино в пропаже альбома участие. Но что сделано, то сделано. В смысле сказано. Что там про слово — не воробей?
— Какой еще фотоальбом? — в мамулиных глазах плескалось подозрение.
— Наш. Серый такой, — удрученно вздохнув, пояснила Леля. — Не ты его взяла?
— Взяла? Ты хочешь сказать... украла? Я?! — возмутилась Екатерина Александровна. — Как ты можешь такое говорить собственной матери? И зачем мне ваш фотоальбом?
Это было совершенно в мамулином духе: если ей не нравился вопрос, она умела отвечать — не отвечая. Кстати, когда она этот чертов альбом впервые увидела, прямо разахалась: ах, из Парижа, ах, какая стильная вещь! Явно намекая, что неплохо бы эту «стильную вещь» отдать ей. Леля тогда ее намеков предпочла не услышать — серый «слон» ей и самой очень нравился. Поэтому сейчас, раз уж все равно разговор в эту сторону свернул, она упрямо повторила:
— Ты — чисто случайно — не забирала наш фотоальбом? Да или нет?
Екатерина Александровна всплеснула руками, изображая глубину своего душевного потрясения:
— Ты мне зубы не заговаривай! Альбом какой-то приплела! Что вообще с тобой происходит? Гулять собралась... Звонит кто-то, а ты скрываешь... Да ты не любовника ли завела? Как тебе не стыдно? Мужа еще похоронить не успели, а она...
И тут Леля почувствовала, как внутри поднимается странная темная волна. Или не темная, может, наоборот — светлая? И смывает, смывает, смывает весь мусор. И как будто уже не Леля, а кто-то другой...
— Мам, — сухо сказал этот «другой». — Ключи верни.
— Что?! Какие... Да как ты... Ты как с матерью разговариваешь?
Леля хотела было сказать, что ей сорок с лишним лет, и она давно уже взрослая женщина, но поняла, что это — опять все те же оправдания. Поэтому просто повторила — без всякого выражения, как робот:
— Ключи верни.
Мамуля, кажется, опешила от этой — незнакомой — Лели. Или, может, надеялась, что ей послышалось, или ждала, что дочь сейчас испугается и начнет извиняться? копалась в сумочке и в карманах — искала. Хотя чего там искать, ключи она всегда держала в одном и том же сумочном кармашке. И извиняться Леля точно не собиралась. Забрать у мамули ключи надо было еще месяц назад.
Осознав, что извинений не последует, мамуля оскорбилась:
— Может, и за квартиру платить потребуешь? Так я...
— Не потребую, — перебила Леля. Ей надоела эта бессмысленная перепалка. И в то же время было истинным наслаждением почувствовать себя наконец — свободной.
— Бог тебя накажет, — торжественно провозгласила Екатерина Александровна выплывая из квартиры. — Твои дети даже на твои похороны не придут!
— Мне тогда все равно будет, — улыбнулась Леля.
— Помирать станешь, воды никто не подаст!
Патетика момента оказалась смазанной: в дверь, которую мамуля, произнося торжественные свои обвинения, держала приоткрытой, ввалилась шумная развеселая компания. Казалось, их очень много, хотя — Леля обвела ребят глазами — на самом деле их было всего пятеро. Ульянка, ее вечная подружка Мия и трое мальчиков. Леля нахмурилась, припоминая. Нет, этих она вроде не знает.
Разве что вон тот, что сразу привалился к дверному косяку — высоченный, плечистый, хотя и довольно костлявый. Белесые волосы висят по сторонам грубоватого, точно топором вырубленного лица. Если бы его из джинсов и яркой оранжево-зеленой ветровки переодеть во что-нибудь домотканое — получился бы чистый викинг! Впрочем, на черной футболке, видневшейся под распахнутой ветровкой, красовалась свирепого вида голова в рогатом скандинавском шлеме. Так что вполне викинг, неожиданно весело подумала Леля. «Викинг» показался ей знакомым. Его вроде бы и звали как-то средневеково: не то Конрад, не то как-то в этом духе.
Второго она точно не знала. Такого красавца, раз увидев, не забудешь. Таких красивых лиц в жизни, кажется, вовсе не бывает. Но неправдоподобно красивое лицо не застыло в безжизненной правильности античной статуи — кто там самый красавчик был? Антиной, что ли? которого по лицу и не поймешь, мальчик или девочка — нет, этот был совсем в другом роде, этого за девочку уж никак не примешь. В лице ни одной правильной черты, но притом — глаз не оторвать. Не мальчик — произведение искусства. Вообще-то, конечно, природы, но так вроде принято говорить.
Третий был типичный ботаник. В невнятной куртке, на ногах, под обрезом потертых джинсов — не кроссовки, а совершенно неподходящие к этому наряду коричневые ботинки. Сам субтильный, невзрачный. Но глаза за стеклами немодных очков были хороши — большие, цвета гречишного меда, опушенные густыми каштановыми ресницами, о каких мечтает каждая юная барышня. И глядели эти медовые глаза влюбленно — но не на эффектную Мию — на Ульяну. Господи, на Ульяну! С ее мышиными волосами, затянутыми в унылый хвост, с вечно опущенными уголками губ широкого «лягушачьего» рта и блеклой физиономией! Хотя... Сейчас дочь — смеющаяся, разрумянившаяся — показалась Леле почти красивой. И даже, пожалуй, без «почти». Надо же! Всего-то — глаза загорелись, щеки зарозовели, а какой результат! Может, и выровняется еще девчонка? В конце концов, у Джулии Робертс тоже «лягушачий» рот, но ее даже самый злой завистник не назовет уродиной или невзрачной. Ничего, вот заведет Ульянка роман пожарче — и моментально похорошеет. Вон сейчас какова! Даже на фоне ослепительной Мии.
Лучшая подруга дочери выделялась в любой компании. Неправдоподобно стройная: тонюсенькая талия, пышная грудь, длиннющие, совершеннейших форм ноги, буйная шевелюра — каштановая с золотистыми искрами. Огромные, цвета темной меди глаза были поставлены чуть косо над резко очерченными скулами — должно быть, среди предков Мии затесались и татары. А может, буряты или даже китайцы.
Леле иногда думалось: глупенькая Ульянка, неужели она не понимает, что играет при Мии роль «страшненькой подружки»? Той, чья единственная функция — оттенять великолепие «королевы»?
Но сейчас Ульянка была и впрямь хороша!
— Привет, бабуль! — Ульяна чмокнула Екатерину Александровну куда-то в висок, та недовольно поджала губы и окинула компанию царственным взором — догадалась, что это Ульянка звонила, подумала Леля, сейчас опять примется разговоры разговаривать. Но мамуля, кивнув (все так же царственно) и поведя плечом, удалилась. Может, оттого что Ульяна назвала ее «бабулей»? Екатерина Александровна терпеть этого не могла, считая, что такое обращение ее старит. Но кого сейчас волновало ее неодобрение, будь оно хоть десять раз царственное?
— Народ! — скомандовала Ульяна. — Ванная — руки помыть — вон там, я пойду чайник ставить, подгребайте. Кухня вон там. К маме обращаться Леля, по имени-отчеству она не любит. Ма, это Конрад, — она мотнула головой в сторону «викинга», — ты его, может, помнишь. Это Костик, — она улыбнулась «ботанику». — А это Алик, украшение любого интерьера. Мию ты и так отлично знаешь. Ну разувайтесь, что ли, уже, так и будем у двери толпиться?
«Украшение интерьера» тоже улыбнулось — неожиданно смущенно:
— Очень приятно. Я не знал, что у Ульяны такая молодая мама.
Леля искренне залюбовалась дочерью.
Освобожденная от полотенца кулебяка задышала, распространяя вокруг волны густого капустно-мясного духа. Компания разразилась дружным «ура». Леля почувствовала, как ее губы сами собой расползаются в улыбку: господи, мы ведь такие же были!..
https://www.litres.ru/oleg-roy/tri-cveta-lubvi/?lfrom..

Новости

11 ноября 2020
Подведены итоги Большого фестиваля мультфильмов

С 29 октября по 9 ноября прошел XIV Международный Большой фестиваль мультфильмов — одно из крупнейших анимационных событий в России.

9 ноября 2020
Американский кинорынок начинает работу

9 ноября стартует Американский кинорынок / American Film Market (AFM). В этом году мероприятие проходит в онлайн-формате. Байерам будет представлена продукция более 500 кинокомпаний со всего мира.

22 октября 2020
«Гарри Поттер» возглавил рейтинг любимых экранизаций российских зрителей

Россияне наиболее удачной экранизацией считают "Гарри Поттера" по книгам Джоан Роулинг, в тройку лидеров вошли кинотрилогия "Властелин колец" по роману-эпопее английского писателя Джона Р. Р. Толкина и "Зеленая миля" по произведению Стивена Кинга.

Обратная связь